Главная страница

История военного искусства
Древнейшие народы

<<НазадСодержание разделаДалее>>

Страница 34 из 34

  
Китай: Сунь-цзы: основы ведения войны

Низкий уровень науки не позволял Сунь-цзы вскрыть действительные факторы, определяющие судьбы войны, тем более он не мог создать критерий (“правила”), при помощи которого возможно было бы предсказать течение военных событий.

Излагая основы ведения войны, Сунь-цзы делает попытку раскрыть ее стратегическое содержание. В основе ведения войны, по его словам, лежат пять моментов: путь, небо, земля, полководец, закон. “Путь — это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений. Небо — это свет и мрак, холод и жара; это порядок времени. Земля — это далекое и близкое, неровное и ровное, широкое и узкое, смерть и жизнь. Полководец — это ум, беспристрастность, гуманность, мужество, строгость; закон — это воинский строй, командование и снабжение” (гл. I, п. 3).

Рассматривая по содержанию эти пять моментов, которые Сунь-цзы положил в основу ведения войны, можно определить, что “путь” — это моральное единство правителя и народа, “небо”— это расчет времени, “земля” — военно-географический элемент, “полководец” — необходимые качества высшего командования, “закон” — подготовка войск и снабжение их.

“Путь” у Сунь-цзы — это догадка о значении морального фактора в ходе войны, зародыш научной постановки этого вопроса. Древний китайский теоретик требует единства мысли народа и правителя, при этом мысли народа должны быть подчинены мыслям правителя, а не наоборот. Идеолог рабовладельческой деспотии иначе мыслить и не мог: правитель выражает не волю народа, а свою волю в интересах господствующего класса, а народ должен выполнять его волю и мыслить одинаково со своим правителем.

Для успешного ведения войны, по мнению Сунь-цзы, необходим расчет времени и знание военной географии. Почти половина трактата посвящена выявлению значения местности на войне и правил ее использования. Здесь древний теоретик высказал много интересных мыслей. Но, излагая вопрос о местности, Сунь-цзы не проводил различия между полем боя и театром войны и не различал политико-географическую и тактико-топографическую оценки местности. Это объясняется тем, что такая дифференциация отсутствовала в древней науке вообще.

Сунь-цзы наделил полководца всеми талантами и доблестями. “Полководец, по его словам, понимающий войну, есть властитель судеб народа, есть хозяин безопасности государства” (гл. II, п. 15).

Идеалистическое понимание роли полководца приводило Сунь-цзы к недооценке значения войсковых масс и их творческой деятельности. Состояние своего войска, — говорит Сунь-цзы, — лишь один из моментов обстановки, который следует учитывать полководцу. Солдат он рекомендовал держать в неведении в отношении конкретной обстановки и замыслов полководца. В качестве стимула к войне он советовал отдавать им часть добычи.

Об обязанностях полководца Сунь-цзы писал: “Наука верховного полководца состоит в умении оценить противника, организовать победу, учесть характер местности и расстояние” (гл. X, п. 10). От этого умения полководца зависит успех на войне. Решающее значение, по Сунь-цзы, имеет знание противника и своих войск. “Поэтому и говорится: если знаешь его (противника) и знаешь себя (свои войска), сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение” (гл. III, п. 9). Видно, что Сунь-цзы стремится дать здесь универсальные правила, основанные на арифметических предпосылках. Но это приводит его к неправильному выводу, что “непобедимость заключается в себе самом, возможность победы заключена в противнике” (гл. IV, п. 1). Истоки победы Сунь-цзы видит лишь в силах и действиях противника, в результате чего добровольно уступает ему инициативу, подчиняется его воле.

Пятой основой ведения войны Сунь-цзы считал “воинский строй, командование и снабжение”, т. е. организацию войска, его обучение и воспитание, а также бесперебойное снабжение. Все эти моменты, безусловно, имеют важное значение для организации победы над врагом. Ошибка Сунь-цзы заключалась в том, что он все функции командования сосредоточивал в руках полководца, рассматривая командный состав лишь как передатчиков его воли.

Исходя из пяти моментов ведения войны, Сунь-цзы приводит отправные данные для определения исхода войны. “Кто из государей обладает путем? У кого из полководцев есть таланты? Кто использовал Небо и Землю? У кого выполняются правила и приказы? У кого войско сильнее? У кого офицеры и солдаты лучше обучены? У кого правильно награждают и наказывают?” (гл.1, п. 4). Тот, кто располагает всеми этими преимуществами, тот и побеждает. Следовательно, основы победы, по мнению Сунь-цзы, заключаются в моральном единстве народа со своим правителем, в талантливости полководца, в умелом использовании им пространства и времени, в наличии сильного, хорошо обученного и морально стойкого войска.

Сунь-цзы — один из первых военных теоретиков, пытавшихся отличать стратегическое содержание войны от ее тактических форм. Но уже в определении основ ведения войны он отождествил их и поэтому не мог поставить вопрос о соотношении стратегии и тактики.

Изложив основы успешного ведения войны, Сунь-цзы останавливается на вопросе о ее длительности. Он доказывает, что только кратковременная война бывает успешной. Длительная война истощает силы и средства, ослабляет власть и дает возможность подчиненным князьям подняться против центрального правительства. Кратковременная война дает успех даже при неискусном ее ведении, а продолжительная не приводит к успеху и при большом искусстве. Длительная война, по его мнению, никогда не бывает выгодной для государства. “Война любит победу и не любит продолжительности” (гл. II, п. 14). Такая постановка вопроса о характере войны говорит о Том, что у китайцев был неустойчив тыл. Именно для того, чтобы исключить возможность обострения внутренних противоречий вследствие возрастающих тягот войны, Сунь-цзы рекомендовал быстротечную войну.

 

Формы борьбы

Оценивая формы борьбы, Сунь-цзы предпочитал достижение намеченных целей путем искусной политики. Он писал: “...Тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь, берет чужие крепости, не осаждая; сокрушает чужое государство, не держа свое войско долго” (гл. III, п. 3). Исходя из этого, Сунь-цзы расположил способы борьбы в такой последовательности: самое лучшее “разбить замыслы противника”; если это не удалось, то “разбить его союзы”; если же и это не удалось, то “разбить его войско”. “Поэтому сто раз сразиться и сто раз победить — это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего — покорить чужую армию не сражаясь” (гл. III, п. 1). Достижение политических целей с помощью искусной политики Сунь-цзы называл войною. Сражение он считал крайним и весьма опасным средством борьбы, так как не был уверен в стойкости своих войск и в прочности тыла.

Исход сражения, по Сунь-цзы, определяется правильной оценкой обстановки. “Кто — еще до сражения — побеждает предварительным расчетом, у того шансов много; кто — еще до сражения — не побеждает расчетом, у того шансов мало. У кого шансов много — побеждает; у кого шансов мало — не побеждает; тем более же тот, у кого шансов нет вовсе” (гл. 1, п. 9). “По этой причине войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения; войско, осужденное на поражение, сначала сражается, а потом ищет победы” (гл. IV, п. 6). Победа и поражение, по мнению Сунь-цзы, предрешены обстановкой и правильной ее оценкой. На деле же оценка обстановки — важный, но не решающий момент достижения победы. К тому же в оценку обстановки Сунь-цзы включал только пространственные и количественные величины, не понимая политического содержания войны. Это видно из следующего его утверждения: “Согласно “законам войны”, первое — длина, второе — объем, третье — число, четвертое — вес, пятое — победа. Местность рождает длину, длина рождает объем, объем рождает число, число рождает вес, вес рождает победу” (гл. IV, п. 8). Таким образом, в определении истоков победы древний теоретик исходил из внешних явлений войны, а не из ее внутренней сущности.

Сунь-цзы перечисляет пять случаев, когда победа обеспечена: “побеждают, если знают, когда можно сражаться и когда нельзя; побеждают, когда умеют пользоваться и большими и малыми силами; побеждают там, где высшие и низшие имеют одни и те же желания; побеждают тогда, когда сами осторожны и выжидают неосторожности противника; побеждают те, у кого полководец талантлив, а государь не руководит им” (гл. III, п. 8). Эти пять положений, в которых в одном ряду стоят некоторые стратегические и тактические моменты, Сунь-цзы назвал “путем знания победы”. Они неверны. Нельзя, например, утверждать, что талантливый полководец всегда победит. Наполеон был талантливым полководцем, но в 1814—1815 годах он потерпел поражение, имея против себя весьма посредственное командование, так как не было налицо объективных предпосылок для его победы. Нельзя также утверждать, что осторожность и выжидание обеспечат победу, так как они часто исключают быстроту. Здесь Сунь-цзы сам себе противоречит, ибо в другом месте он говорит, что “в войне самое главное — быстрота, надо овладеть тем, до чего он (противник) не успел дойти; идти по тому пути, о котором он и не помышляет; нападать там, где он не остерегается” (гл. XI, п. 6).

Далее Сунь-цзы приводит три случая, в которых правитель своим незнанием армии может навлечь на нее бедствия: случай, когда правитель приказывает наступать или отступать, не зная того, что армия не может этого выполнить, и связывает этим армию; когда он пытается управлять армией подобно тому, как управляют государством, что приводит командиров в растерянность; когда он, не зная тактики армии, руководствуется при назначении полководца теми же принципами, что и в государстве, так как это приводит командиров в смятение, а армию — к поражению.

Необходимым условием обеспечения успеха на войне Сунь-цзы считает сохранение военной тайны. “Передвигая войска, действуй согласно своим расчетам и планам и делай так, чтобы никто не мог проникнуть в них” (гл. XI, п. 8). С целью сохранения в тайне своих замыслов он рекомендует полководцу вводить в заблуждение даже своих офицеров и солдат. Полководец “должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались. Он должен менять свое местопребывание, выбирать себе окружные пути и не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить” (гл. XI, п. 17). Сохранение военной тайны — важное требование военного искусства. Но держать свое войско в полном неведении, более того, вводить своих солдат и офицеров в заблуждение — значит, лишать их возможности проявлять разумную инициативу.

 

Формы боевых действий

Далее следует остановиться на вопросе о формах боевых действий, как их понимал Сунь-цзы. Основными формами он считал оборону и наступление, которым приписывал разные свойства. Сунь-цзы писал: “непобедимость есть оборона, возможность победить есть наступление. Когда обороняются, значит, есть в чем-то недостаток; когда нападают, значит, есть все в избытке. Тот, кто хорошо обороняется, прячется в глубины преисподней; тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес” (гл. IV, п. 2). Оборону китайский теоретик понимал лишь как умение укрыться, как пассивную форму борьбы. Для наступления он считал необходимым иметь общее превосходство в силах. Оборону и наступление он метафизически разрывал, рассматривая их вне связи и взаимодействия.

Военное искусство Сунь-цзы видел лишь в искусном использовании либо той, либо другой формы боевых действий. “Напасть и при этом наверняка взять — это значит напасть на место, где он (противник) не обороняется; оборонять и при этом наверняка удержать — это значит оборонять место, на которое он не может напасть. Поэтому у того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство — нет даже слов, чтобы его выразить. Поэтому он и может стать властелином судеб противника” (гл. VI, п. 4). Следовательно, в основе успешного наступления и успешной обороны, по мнению Сунь-цзы, лежит скрытность действий, которая должна обеспечить внезапность. Но предпосылки успешных наступательных и оборонительных действий этим не исчерпываются. Сила обороны, например, заключается не в том, что противник не знает, где ему нападать. Непреодолимость обороны определяется прежде всего моральными качествами солдат и офицеров, количеством и качеством их вооружения, искусством оборонительных действий и т. д. Сила наступления заключается, в частности, в умении создать численное и техническое превосходство на направлении главного удара, в моральных качествах войск, в их подготовке к ведению наступательного боя и искусного маневрирования и т. п.

Заслуга Сунь-цзы заключается в том, что он одним из первых пытался теоретически осмыслить основные формы боевых действий и показать, что военное искусство заключается в умении использовать их для разгрома противника.

 

Тактика

Большое место в трактате Сунь-цзы занимают вопросы тактики, к которым он относит организацию и обеспечение боеспособности войск, умение использовать местность, способы действий войск и вопросы управления войсками в бою.

Первая забота полководца, получившего повеление от правителя, пишет Сунь-цзы, заключается в формировании войска и его сосредоточении. Затем он должен войти в соприкосновение с противником и занять позицию.

Сунь-цзы не касается вопроса о способах комплектования войска, освещение которого составляло основное содержание “законов” деспотий древнего Двуречья, Египта и Индии. Он лишь отмечает, что сил надо иметь столько, сколько их необходимо для поражения врага. Вопросы организации войска Сунь-цзы не рассматривает и лишь исчисляет средства, необходимые для вооружения и обеспечения войска. В армии должны в достаточном количестве иметься легкие и тяжелые колесницы, лошади и волы, шлемы, панцири, луки и стрелы, рогатины, пики, большие и малые щиты. Пополнять свое войско, особенно боевыми колесницами, следует за счет трофеев. С пленными Сунь-цзы рекомендовал обращаться хорошо, заботиться о них; это позволяло включать пленных в состав китайского войска.

Бесперебойное снабжение войска имеет решающее значение. Если нет обоза, провианта, запасов, войско гибнет. Умный полководец, по словам Сунь-цзы, старается кормиться за счет противника.

Чему и как учить войска, — об этом Сунь-цзы в своем трактате не говорит. Тем не менее, он уделяет большое внимание дисциплине, рекомендует средства ее укрепления. “Когда солдаты сильны, в командиры слабы”, — говорит он, — “это значит, что в войске распущенность. Когда командиры сильны, а солдаты слабы, это значит, что войско попадет в руки противника” (гл. X, п. 9). Когда командиры не подчиняются своему начальнику и самовольно завязывают бой, в войске происходит развал. “Когда полководец слаб и не строг, когда обучение солдат отличается неопределенностью, когда у командиров и солдат нет ничего постоянного, когда при построении в боевой порядок все идет вкривь и вкось, это значит, что в войске беспорядок” (там же). Таким образом, источником недисциплинированности, по мнению Сунь-цзы, бывают слабая подготовка солдат и офицеров и несоответствие полководца своему назначению.

Средством укрепления дисциплины Сунь-цзы считал отеческую заботу о солдатах. “Если будешь смотреть на солдат, как на детей, сможешь отправиться с ними в самое глубокое ущелье; если будешь смотреть на солдат, как на любимых сыновей, сможешь идти с ними хоть на смерть. Но если будешь добр к ним, то не сможешь ими распоряжаться; если будешь любить их, то не сумеешь им приказывать; если у них возникнут беспорядки, а ты не сумеешь установить порядок, это значит, что они у тебя — непослушные дети, и пользоваться ими будет невозможно” (гл. X, п. 13). Заботы о солдатах должны сопровождаться требовательностью, которая создает необходимую дисциплину. Для обеспечения моральной стойкости войск Сунь-цзы требовал запретить всякие предсказания и устранить всякие сомнения. Но для того, чтобы солдаты были храбры, надо поставить их в положение, из которого нет выхода. “Бросай своих солдат в такое место, откуда нет выхода, и тогда они умрут, но не побегут. Если же они будут готовы идти на смерть, как же не добиться победы? И воины, и прочие люди в таком положении напрягают все свои силы. Когда солдаты подвергаются смертельной опасности, они ничего не боятся; когда у них нет выхода, они держатся крепко, когда они заходят вглубь неприятельской земли, их никто не удерживает, когда ничего поделать нельзя, они дерутся” (пл. XI, п. 9).

То, что Сунь-цзы предлагает для повышения боеспособности солдат ставить их перед выбором: победа или рабство, говорит о невысокой моральной стойкости тогдашнего войска.

Считая, что победа зависит исключительно от творческой деятельности полководца, Сунь-цзы требовал обращаться с солдатами, как со стадом овец: “их гонят туда, и они идут туда; их гонят сюда, и они идут сюда; они не знают, куда идут” (гл. XI, п. 18). Это не согласуется с его требованием об отеческой заботе о солдатах. Сунь-цзы, переоценивая роль полководца, не понимал решающего значения для победы войсковых масс, народа. В этом сказалась классовая ограниченность древнего теоретика. Армия рабовладельческой деспотии не могла не быть слепым орудием в руках полководцев.

 

Использование местности

Чтобы войти в соприкосновение с противником и правильно занять позицию, надо умело использовать местность. Рассмотрению этого вопроса Сунь-цзы отвел четыре главы своего трактата. Полководец, по его мнению, должен учитывать характер местности и знать, что условия местности это помощь для войска.

Прежде всего Сунь-цзы определил “формы местности”, насчитав шесть таких “форм”: открытую, наклонную, пересеченную, долинную, гористую и отдаленную. “Когда и я могу идти, и он (противник) может идти, такая местность называется открытой” (гл. X, п. 2). На открытой местности надо располагаться на солнечной стороне возвышенности, обеспечив себе пути подвоза провианта.

“Формы местности” Сунь-цзы оценивает с точки зрения действий своих войск и войск противника. Так, например, пересеченной он называет такую местность, когда обеим сторонам наступать невыгодно. В таком случае надо отвести войско и уйти.

Затем в трактате перечислено “девять местностей”: рассеяния, неустойчивости, оспариваемая, смешения, перекрестки, серьезного положения, бездорожья, окружения, смерти. Местность рассеяния — это когда сражаются на собственной земле. Когда неглубоко вторгаются в чужую землю — это местность неустойчивости. Когда глубоко вторгаются — местность серьезного положения. “Когда, бросаясь быстро в бой, уцелевают, а не бросаясь быстро в бой, погибают, это будет местность смерти” (гл. XI, п. 2). Точно так же Сунь-цзы определяет и другие виды “местности”, подразумевая под местностью обстановку действий войск.

В зависимости от видов “местности” Сунь-цзы устанавливает способы действий: “...в местности рассеяния я стану приводить к единству устремления всех; в местности неустойчивости буду поддерживать связь между частями; в местность оспариваемую направлюсь после противника; в местности смешения буду внимателен к обороне; в местности-перекрестке стану укреплять связи; в местности серьезного положения установлю непрерывный подвоз продовольствия; в местности труднопроходимой буду продвигаться вперед по дороге; в местности окружения сам загорожу проход; в местности смерти внушу солдатам, что они в живых не останутся. Чувства солдат таковы, что, когда они окружены, они защищаются; когда ничего другого не остается, они бьются; когда положение очень серьезное, они повинуются” (гл. XI, п. 21).

С тактической стороны Сунь-цзы для своего времени оценивает местность достаточно верно, он рассматривает действия на открытой и закрытой местности, на равнине, в солончаковых степях, при форсировании речных преград и, наконец, в горах. Сунь-цзы считает, что в горах войска должны стремиться занимать высоты и тщательно охранять свои коммуникации. Руководить армией на марше можно лишь в том случае, если хорошо изучена местность — ее горы, леса и всякие препятствия (болота, топи).

Сунь-цзы рассматривает пространство с точки зрения его воздействия на моральное состояние войск. Глубокое проникновение на территорию противника “обеспечивает спайку войск”, неглубокое вторжение “создает распыление”.

Придавая большое значение географическому фактору, Сунь-цзы вместе с тем предостерегает от чрезмерной его переоценки. Природные условия страны являются лучшими союзниками солдата, но задача полководца заключается в том, чтобы правильно оценить силы противника и тщательно учитывать опасности, которые можно определить по различным признакам на местности. Так, например, о наличии или отсутствии противника можно судить по движению в кустах или высокой траве, по поведению птиц, по пыли и т. п. Намерения противника можно выявить по поведению его солдат. По пыли можно определить рода войск (боевые колесницы поднимают столб пыли, при движении пехоты пыль стелется по земле), а также определить характер действий противника — наступает или отступает, располагается лагерем, выстраивает боевой порядок или обходит фланг и т. п. С целью выявления засад надо тщательно осматривать закрытую местность.

 

Способы действия войск

Рассматривая способы действий войск, Сунь-цзы прежде всего подчеркивает важное значение военной хитрости. Он писал: “Война — это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем сомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает” (гл. I, п. 7). Сунь-цзы допускал известную переоценку военной хитрости, что было обусловлено уровнем развития военного искусства. Хитрость и в эпоху Сунь-цзы не была основным способом действий войск, хотя ее роль была весьма значительна. Поэтому нельзя утверждать, что “война — это путь обмана”. Сам китайский теоретик говорит о различных путях достижения победы. В частности, он заявляет, что “в войне устанавливаются на обмане, действуют, руководствуясь выгодой, производят изменения путем разделений и соединений” (гл. VII, п. 7).

Второй момент, определяющий способы действий войск, это, по мнению Сунь-цзы, порядок и беспорядок, являющиеся формой существования войск. Сунь-цзы пишет: “Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок — это число; храбрость и трусость — это мощь; сила и слабость — это форма” (гл. V, п. 9). При этом мощь сочетается с рассчитанностью удара. “То, что позволяет быстроте бурного потока нести на себе камни, есть ее мощь. То, что позволяет быстроте хищной птицы поразить свою жертву, есть рассчитанность удара. Поэтому у того, кто хорошо сражается, мощь — стремительна, рассчитанность — коротка. Мощь — это как бы натягивание лука, рассчитанность удара — это как бы спуск стрелы” (гл. V, п. 7). Мощь и рассчитанность удара действительно являются одним из главных моментов, обеспечивающих успешные действия войска. Но для каждой эпохи они имеют свое особенное выражение.

Следствием мощи и рассчитанности удара является захват инициативы. Сунь-цзы пишет: “Кто является на поле сражения первым и ждет противника, тот исполнен сил; кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, тот уже утомлен. Поэтому тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой” (гл. VI, п. 1). Управлять противником — это значит захватить и удержать в своих руках инициативу, что имеет важное значение для обеспечения успеха.

Рассматривая способы действий войск, Сунь-цзы резко выступал против шаблона в тактике и требовал применения различных форм борьбы в зависимости от обстановки. “Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством которой я организовал победу. Поэтому победа в бою не повторяется в том же виде, она соответствует неисчерпаемости самой формы... Вода устанавливает свое течение в зависимости от места; войско устанавливает свою победу в зависимости от противника” (гл.У1,пп. 12 и 13). Сунь-цзы требовал захвата инициативы и одновременно рекомендовал действовать в зависимости от противника, что приводило к утрате инициативы.

Правильный бой и маневр, по мнению Сунь-цзы, делают армию при встрече с противником непобедимой. Китайский теоретик рассматривает бой и маневр в единстве, в котором первенство отдает маневру. Он пишет: “Вообще в бою схватываются с противником правильным боем, побеждают же маневром. Поэтому тот, кто хорошо пускает в ход маневр, безграничен подобно небу и земле, неисчерпаем подобно Хуанхэ и Янцзы-цзяну” (гл. V, п. 5). Это неправильно. Фактически ведущим началом является бой, маневр же обеспечивает успешное ведение боя. Этого Сунь-цзы не понимал. Его заслуга заключается в понимании связи боя и маневра.

Далее Сунь-цзы образно показал многообразие форм ведения боя и маневра и их сочетаний. “Кончаются и снова начинаются — таковы солнце и луна; умирают и снова нарождаются — таковы времена года. Тонов не более пяти, но изменений этих пяти тонов и слышать невозможно; цветов не более пяти, но изменений этих пяти цветов и видеть невозможно; вкусов не более пяти, но изменений этих пяти вкусов всех ощутить невозможно. Действий в сражении всего только два — правильный бой и маневр; но изменений в правильном бое и маневре всех и исчислить невозможно. Правильный бой и маневр взаимно порождают друг друга, и это подобно круговращению, у которого нет конца. Кто может их исчерпать?” (гл. V, п. 6). Это указание на неисчерпаемое многообразие форм боя и маневра направлено против шаблона, являющегося самым вредным фактором на войне, в бою.

Тактическое маневрирование Сунь-цзы считал самым трудным делом. Цель его, во-первых, “превратить путь обходный в прямой, превратить бедствия в выгоды” (гл. VII, п. 2); во-вторых, раздробить силы противника; в-третьих, вбить клин между фронтом и тылом.

Сунь-цзы писал: “Если я покажу противнику какую-либо форму, а сам этой формы не буду иметь, я сохраню цельность, а противник разделится на части. Сохраняя цельность, я буду составлять единицу; разделившись на части, противник будет составлять десять. Тогда я своими десятью нападу на его единицу. Нас будет много, а противника мало. У того, кто умеет массой ударить на немногих, таких, кто с ним сражается, мало, и их легко победить” (гл. VI, п. 7). Китайский теоретик рекомендовал раздробить силы противника искусным маневром, а свое войско иметь сосредоточенным, что дает возможность уничтожать противника по частям. То же самое он говорил и о распылении сил противника в пространстве. “Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове” (гл. VI, п. 8).

Характерно, что Сунь-цзы, резко осуждая шаблонные действия, сам часто скатывается к шаблону и догмам. Например, пытаясь помочь полководцу принять решение в зависимости от соотношения сил, Сунь-цзы вывел следующее догматическое правило: “Если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него; если у тебя сил вдвое больше, раздели его на части; если же силы равны, сумей с ним сразиться; если сил меньше, сумей оборониться от него; если у тебя вообще что-либо хуже, сумей уклониться от него. Поэтому упорствующие с малыми силами делаются пленниками сильного противника” (гл. III, п. 4).

При окружении противника Сунь-цзы рекомендует “золотой мост”. “Если окружаешь войско противника, оставь открытой одну сторону; если он находится в безвыходном положении, не нажимай на него” (гл. VII, п. 17). Если замкнуть кольцо окружения, противник окажется в безвыходном положении, а опасность может породить отчаянное сопротивление (пленение в то время означало превращение в раба). Поэтому Сунь-цзы рекомендовал при окружении противника оставлять “золотой мост”, т. е. свободный проход в кольце окружения, чтобы толкнуть противника на отступление, которое дезорганизует его и снижает силу сопротивления. По мнению Сунь-цзы, отступающего противника уничтожить легче, чем окруженного. Эта идея “золотого моста” была очень популярна в XVII и XVIII веках в Западной Европе, особенно в так называемых кабинетных войнах, хотя уже сражение под Каннами а 216 году до н. э. показало, что выпускать войска противника из окружения опасно (вырвавшиеся из окружения дезорганизованные войска римлян оказались ядром новых вооруженных сил, продолживших борьбу с карфагенянами).

Маневр, по мнению Сунь-цзы, должен иметь целью разобщить силы противника и, прежде всего, вбить клин между его фронтом и тылом. Он писал: “Те, кто в древности хорошо вели войну, умели делать так, что у противника передовые и тыловые части не сообщались друг с другом, крупные и мелкие соединения не поддерживали друг друга, благородные и низкие не выручали друг друга, высшие и низшие не объединялись друг с другом; они умели делать так, что солдаты у него оказывались оторванными друг от друга и не были собраны вместе, а если войско и было соединено в одно целое, оно не было единым” (гл. XI, п. 4). Раздробление сил китайский теоретик понимал не только в количественном отношении, но и в качественном, т. е. в отношении обострения внутренних противоречий в войсках противника.

Наконец, в специальной главе своего трактата Сунь-цзы говорит об “огневом нападении”, отмечая пять его видов: когда сжигают людей, запасы, обозы, склады, отряды. Он рекомендует всеми средствами защищаться от “огневого нападения” и использовать его в своих целях: “...помощь, оказываемая огнем нападению, ясна. Помощь, оказываемая водой нападению, сильна. Но водой можно отразить, захватить же ею нельзя” (гл. XII, п. 4). Таким образом, для борьбы с противником Сунь-цзы рекомендует не только “огневое нападение”, но и использование воды, чтобы отрезать противника от его базы, тыла, союзников и т. п.

 

Управление войском

В своем трактате Сунь-цзы рассматривает и вопросы управления войском. По его словам, “управлять массами все равно, что управлять немногими: дело в частях и в числах. Вести в бой массы все равно, что вести в бой немногих: дело в форме и названиях” (гл. V, пп. 1,2). Это утверждение логически вытекало из организационного принципа древнего китайского войска, в котором каждое подразделение состояло из 4—5 единиц. Искусство управления войском, по словам Сунь-цзы, заключается в том, чтобы распоряжаться им так, как если бы это был один человек. Принцип командования заключается в том, чтобы, отдавая распоряжение, не вдаваться в объяснения и всегда говорить только о выгодах, а не о вреде. Сунь-цзы сформулировал следующий “закон руководства массой”: “Если все сосредоточены на одном, храбрый не может один выступить вперед, трусливый не может один отойти назад” (гл. VII, п. 12).

Средствами управления были гонги и барабаны, знамена и значки, которые китайский теоретик назвал ушами и глазами солдат. Знамена и значки, гонги и барабаны, а в ночном бою и огни, рекомендовалось использовать для введения противника в заблуждение. Много огней и барабанов ночью, много знамен и значков днем покажут противнику сил значительно больше, чем фактически их имеется, что может оказать влияние на моральное состояние войска врага и его полководца (“отнять дух” войска, “отнять сердце” полководца).

 

Разведка

Разведывательной службе Сунь-цзы придавал большое значение. Однако его внимание привлекала лишь агентурная разведка (“использование шпионов”). Об органах войсковой разведки он не упоминает, так как их, по-видимому, не было. Древнекитайский теоретик говорит лишь о признаках, по которым можно обнаружить присутствие и характер действий противника, а также выявить наличие засад.

Обосновывая расходы на агентурную разведку, Сунь-цзы писал: “Защищаются друг от друга несколько лет, а победу решают в один день” (гл. XIII, п. 2). Поэтому все надо предвидеть. Знание же будущего нельзя получить от богов и демонов, знания о противнике можно получить лишь от людей, от шпионов. “Пользование шпионами — самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия” (гл. Х1П, п. 13). Шпионы чрезвычайно важны для войска, поэтому их следует награждать лучше всех, а их дела сохранять в большом секрете. Для руководства деятельностью шпионов надо располагать совершенными знаниями, обладать гуманностью и справедливостью, тонкостью и проницательностью.

Шпионы бывают пяти видов: местные, внутренние, обратные, шпионы смерти и жизни. Способы их деятельности — непостижимая тайна. Местные шпионы — из местных жителей страны противника, внутренние — его чиновники, обратные — шпионы противника; если обратные шпионы передают противнику ложные сведения, то это шпионы смерти; возвращающиеся с донесениями, — это шпионы жизни. Прежде, чем начать какие-либо военные действия, надо получить через шпионов исчерпывающие сведения о противнике, в частности, сведения о его военачальниках, начальниках охраны и воинах стражи. Затем с помощью шпионов надо ввести противника в заблуждение. Все это обеспечит успех.

Таково основное содержание трактата Сунь-цзы, этого выдающегося произведения древнейшей военно-теоретической мысли. Следует отметить, что среди китайских специалистов по древнекитайскому языку существуют разные толкования текста трактата Сунь-цзы. Еще больший разнобой царит в переводной литературе.

 

Значение трактата Сунь-цзы

В трактате Сунь-цзы нашло наиболее полное и глубокое отражение состояние военного искусства древнего Китая. Трактат содержит много важных догадок: возражения против шаблона, признание важной роли морального элемента, знание противника, изучение командного состава и т. п. Однако Сунь-цзы допустил ряд ошибок: во-первых, он переоценил роль полководца и недооценил роль войсковых масс; во-вторых, бой он считал неизбежным злом; в-третьих, он не знал войсковой разведки; в-четвертых, не понимал силы организации и силы дисциплины; в-пятых, не уделял должного внимания вопросу обучения войск.

Военная техника и военно-теоретическая мысль древнего Китая были передовыми для своего времени. Согласно китайским хроникам, как отмечает Энгельс, пушки были известны в Китае уже в 618 году до н. э. Китайские рукописи описывают зажигательные ядра, которые выбрасывались из бамбуковых труб. Широкое применение пушек китайцами относится к 1232 году, когда они обороняли Кан-Фэн-Фу, осажденный монголами. Китайцы стреляли каменными ядрами и разрывными бомбами.

Маркс и Энгельс считали, что история древнего Востока, особенно Китая и Индии, представляет большой интерес. Маркс советовал Энгельсу разработать вопрос о возникновении и развитии вооруженной организации древнего Китая и Индии. Эта задача не решена еще до сих пор.
       

<<НазадСодержание разделаДалее>>

Страница 34 из 34

Карты
Личности
Страны и племена
Военное искусство
Экскурсии
Хрестоматия
Новые теории
Общие статьи

Поиск
Ссылки
Хронология
Новости истории
Форум
О сайте
Гостевая книга
Отправить письмо



Рейтинг@Mail.ru
~